Славянские древности

            В свете изложенного каждую находку в области русской народной астроно­мии можно рассматривать как удачу, особенно если источники позволяют гео­графически локализовать новые сведения. Такие новые сведения были найде­ны в архиве Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии, который собирался в 1890-е годы². Благодаря этим материалам в научный обо­рот можно ввести несколько новых названий Млечного пути, зафиксированных в средней полосе России среди русских крестьян. Эти данные позволяют уточ­нить семантические ареалы названий Млечного пути.

            Одно из древнейших представлений о Млечном пути как о Птичьей доро­ге, по которой пернатые отправляются на зимовку. У народов Восточно-Ев­ропейской равнины астроним конкретно связывается с каким-то одним видом птицы, чаще с гусем. В русской народной астрономии название Млечного пу­ти также чаще всего соотносилось с гусем. Отсюда широко разбросанные на

___________

                ¹ Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ, проект М° 98-01-00059.

            ² Архив Института этнологии и антропологии Российской Академии наук. Фонд Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии. Д. 157. 160, 161 (Калужская губерния); Д. 147, 148, 150, 151 (Рязанская губерния); Д. 163 (Тульская губерния).

 географической карте локальные названия Млечного пути как Гусиная дорога (дорожка), Диких гусей дорога. Но наряду с Гусиной дорогой локально бытовало и название Млечного пути - Журавлиная дорога. Такой астроним был отмечен, например, в Мещовском уезде Калужской губернии. Согласно объяснению: "Это Бог примету дал для птицы небесной, чтобы она нашла дорогу в теплые края".

            Исторически локализованными названиями Млечного пути, типичными для южнорусских говоров и отражающими трагический этап в жизни Русского го­сударства, являются астронимы Батыева дорога. Мамаева дорога, Дорога та­тарская на Святую Русь. Татарское становище. Басурманское становище. Перечисленные названия отмечены в тамбовских, тульских, донских и саратов­ских говорах. Окско-донской ареал названия Батыева дорога уточняется за счет дополнительных сведений по рязанской этнографии: космоним Батыева дорога был отмечен в Скопинском уезде Рязанской губернии.

            Разнообразен семантический блок названий Млечного пути, характеризу­ющих благочестивое подвижничество христиан как в Европе, так и в России с целью посетить святые места. Паломничество по святым местам, вплоть до Палестины, было обычным укладом жизни русских православных в царской России. Из этого блока названий в пособии М.Э.Рут отмечены: Святая доро­га (курское) и Моисеева дорога (без указания места). Материалы Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии дополняют список ас­тронимов Млечного пути с христианской тематикой. В Мещовском уезде Ка­лужской губернии было записано представление, что Млечный путь - это "путь Моисеев на небо, состоящий из множества звезд". Редким является представление о Млечном пути как об облаке, но так же с ориентацией доро­ги и движения. В с. Путятино Сапожковского уезда Рязанской губернии было записано, что Млечный путь - это облако, которое после перехода Моисея че­рез Черемное (Красное) море показывало ему с израильским народом путь в землю обетованную.

            Благодаря положению Млечного пути на небесной сфере с северо-востока на юго-запад, паломники определяли ориентацию и маршрут в своем движении к главной православной святыне в старой России - Киево-Печерской лавре. От­сюда название Млечного пути - Киевская дорога. В с. Веретье Спасского уезда Рязанской губернии было записано: "Млечный путь есть Киевская дорога, ука­зывающая путь к святым местам". Восприятие Млечного пути как Дороги из Киева в Иерусалим было отмечено в Калужской губернии. В Епифанском уез­де Тульской губернии бытовало название Млечного пути как Белая дорожка, что ведет в святой Иерусалим. В этих случаях мы имеем своего рода проек­цию земного пути паломников на небесную сферу, где ориентиром путникам служил Млечный путь.

            Если названия типа Киевская дорога или Дорога из Киева в Иерусалим про­ецируют на небесный свод реальный маршрут паломников по святым местам, то были и названия, которые есть скорее проекция астральной мифологии на зем­ную географию. В качестве намека на некий навсегда утраченный астральный миф можно рассматривать отмеченное в 1830-е годы бытописателем П.И. Саха­ровым название Млечного пути Комаринской дорогой. Согласно преданию, че­рез Комаринский брод на Упе-реке кочевники шли к Туле. Поэтому Млечный путь получил название Комаринской дороги. Предание о нашествии кочевников локализует во времени астроним Комаринская дорога. Его, как и предыдущие астронимы типа Батыева дорога, можно было бы считать новообразованием. Од­нако другое предание, записанное в рязанских землях, позволяет датировать на­звание Комаринская дорога глубже XIII в. Согласно рязанским преданиям, таин­ственная Комарина дорога шла от Рязани через поля и луга, обходя деревни, и те­рялась в Радовицких борах Егорьевского уезда (Макаров, 1838. С. 23). В этом предании также движение, путь, дорога, ориентация на Святое Радовицкое озеро.

            Само предание о неведомой Комариной дороге наводит на предположение, что эта дорога - не что иное, как символ некоего объекта, сопоставимого с зако­марой. Как известно, закомары повторяют очертания свода православного храма (купола), символизируя в православной церкви подобие неба над землей. Как за­комары своими очертаниями повторяют небесный свод, так и Комарина дорога как бы дублировала на земле небесную дорогу, то есть Млечный путь. Таким об­разом, рязанское предание, сохранив воспоминание о Комариной дороге, возмож­но, по сути своей сохранило одно из древних названий Млечного пути. Можно предположить, что Комарина дорога рязанского предания, как и Комаринский брод тульского предания, - это проекция утраченного астрального мифа на зем­ной ландшафт. Можно сделать вывод, что в названии Млечного пути Комариной дорогой кроется восприятие этого небесного явления в качестве закомары, под­держивающей небесный свод. Именно по этой закомаре восходят души умерших на небо, ибо в русских народных представлениях о воскресении усопших Млеч­ный путь - это дорога, но которой восходят умершие на небо. Отражением это­го представления была традиция устанавливать вдоль Комариной дороги часовни для поминовения умерших. Таким образом, Комарина дорога как бы символиче­ски соединяла землю и небо, помогала умершим совершить восхождение на небо.

Перечисленные выше русские народные астронимы Млечного пути были зафиксированы в XIX в. Новая запись названия Млечного пути была сделана в полевой сезон 1999/2000 года в рязанской Мещере. Это обозначение Млечного пути как Путь волка. Была записана и легенда, объясняющая название: "Одна­жды, когда Бог прогневался на людей, один из Архангелов решил помочь лю­дям. Чтобы пройти незамеченным свой путь на землю, он обернулся волком и, прячась между звезд, спустился с неба на землю. Вот почему, когда волки воют, они поднимают морды к звездам. Когда Архангел спустился на землю, то и дру­гие волки стали тоже помогать людям. Через какое-то время потомки этих вол­ков стали собаками".

            Как отголосок этой легенды можно рассматривать знак крылатого волка. Известен только один предмет с таким знаком. Это небольшой резец из коллек­ции обычных инструментов (стамески, напильники, задвижки и т.д.), собранных в Шиловском краеведческом музее Рязанской области. Знак крылатого волка (крылатого охотника) вытиснен на деревянной ручке резца и говорит о том, что резец предназначался только для магикоритуальных целей.

            Возможно, что легенда об Архангеле и крылатом волке, как и знак крыла­того волка, восходят к традиции юношеских инициации (волчьих союзов). В древности инициации индоевропейцев включали ритуальные перерождения инициируемых в волков.

 Резец со знаком крылатого полка на деревян­ной ручке. Размеры знака 6x6 мм. (Шкловский краеведческий музей)

             Географически обозначение Млечного пути как Путь волка совпадает с современ­ным местом распространения образного оборота речи "на Святках волки женятся", то есть в период от Рождества до Крещения бывают только "волчьи свадьбы", "волки женятся", а у людей свадеб не бывает. По-видимому, период Святок, который в древ­ности совпадал с зимним солнцеворотом, был одним из сроков посвящения юношей, включавшим ритуальное перерождение инициируемых в волков, что могло и быть началом их брачной жизни.

             Как известно, в процессе посвятитель­ных ритуалов инициируемый сначала как бы "умирает", а потом возрождается, но уже в новом социально-возрастном статусе. При­мечательно в связи с этим, что в народной традиции волк воспринимается в качестве посредника между этим миром и миром усоп­ших предков, то есть волк - это проводник между мирами. Например, в Полесье при встрече с волком советуют призывать на по­мощь умерших, клича их по имени (Гура, 1997. С. 124, 153). В то же время, соглас­но русской народной традиции, волк - это медиатор, выполняющий волю высше­го существа, чаще Николая-угодника или святого Георгия. Известное присловье молвит: "Что у волка в зубах, то Егорий дал". Таким образом, выстраивается мифосемантическая цепочка, связывающая образ волка с миром предков, с одной стороны, и с высшими небесными силами, с другой стороны. Поэтому вполне за­кономерны мифопоэтические ассоциации Млечного пути с Волчьим путем.

            Сакральная глубина космонима, связывающего образ волка с Млечным пу­тем, находит поразительное подтверждение в Галицкой иконописной традиции в изображении картин Страшного суда. На них Змей мытарств порой изображает­ся с хвостом, на конце которого - волчья голова. Согласно христианским предста­влениям. Змей мытарств поглощает души усопших и, в соответствии с их заслу­гами, отправляет или на небо, или в ад. На иконах Змей мытарств соединяет не­бо и землю, в том числе и с помощью волка, то есть через волчью пасть душа усопшего отправляется в предназначенный ей путь. Возвращаясь к религиозному мифотворчеству жителей Рязанской Мещеры, отметим, что здесь и сейчас распространено представление о душе недавно скончавшегося человека в образе ог­ненного змея, летающего к тоскующим женщинам. Напомним, что образ Змея или Дракона архетипически является древнейшим в восприятии Млечного пути.

            Таким образом, различные сакральные функции, которыми наделяла волка мифопоэтическая традиция, в нашем случае мифопоэтическая традиция населе­ния Рязанской Мещеры, способствовали возникновению астронима Путь волка.

____________

Гура А.В., 1997. Символика животных в славянской народной традиции. Москва: Индрик. 550 с.

Макаров М., 1838. Русские предания. Москва. 154 с.

Рут М.Э., 1987. Русская народная астрономия. Свердловск. 87 с.